Нулевой цикл - Алексей Викторович Ручий

Мы заказываем сразу по паре пива на душу. Это называется «для затравки». Первый шаг к грядущему безумию выходных. Наш смелый прыжок в пучину хаоса, в объятья свободы. И наши же путы обессмысленного существования, черная тень экзистенциального крушения, гарантия больной головы и мук совести в грядущий понедельник. Мы знаем правила игры, мы принимаем их.

Артем закуривает, я тоже тянусь к сигаретам.

– Ну что, за конец рабочей недели?

– Можно подумать, ты сутками на заводе вкалывал…

– Ай, ладно, можно не нудить?

– Черт с тобой, давай…

Мы стукаемся кружками, славим эту пятницу. Пятницу-развратницу, губительницу всех суббот.

– Ну как?

– Отлично!

– Что отлично? Как успехи в продажах?

– К черту эти продажи. Уволюсь нафиг, не мое это.

– И куда пойдешь?

– Пойду куда-нибудь, мало ли мест…

– Ага, везде тебя ждут с распростертыми объятьями…

Мы редко обсуждаем работу, на самом деле. Нечего обсуждать. Бессмысленные часы, дни, недели в офисе – о чем тут поговоришь? Такие разговоры способны лишь повергнуть в уныние. Но Артем красуется. Его обещания уволиться мы слышим едва ли не каждую пятницу. А в понедельник он вновь сидит в своем менеджерском загончике и что-то набирает трясущимися руками на клавиатуре телефона. Наверное, подбирает код самоуничтожения реальности.

Я знаю, что Артем раньше был революционером, состоял в национал-большевистской партии, участвовал в каких-то акциях. Я и сам прошел похожий путь, будучи идейным анархистом. Но наши дороги привели нас к пропасти, мы стали обычными офисными клерками. Революция умерла в нас, так и не родившись. Юность пылает пожаром, зрелость воняет болотом.

Если уж кто и может сказать, что офис – не для него, так это Андрей. Он действительно создан для чего-то другого, на мой взгляд. Но этого другого реальность не может ему предложить. Ибо все заводы в его родном городе закрыты, разворованы, поделены на множество мелких фирм-фирмочек, занимающихся бесполезной мышиной возней. Поэтому Андрей здесь. Как и мы, ловит денежную рыбку в мутной офисной воде.

Играет свежий трек Franz Ferdinand – «No You Girls», кто-то пытается плясать за соседним столиком. Этим ребятам больше не наливать, они уже в самой кондиции. Хаос правит миром!18

Я затягиваюсь своей сигаретой, смотрю на своих коллег. У нас нет шансов. Мы самое пустое поколение из всех возможных. Ходячие нули. Ползающие нули, пьющие нули, звонящие нули, пользующиеся интернетом нули, продающие и покупающие нули.

– Давайте выпьем за наше самое никчемное поколение!

– А давай! Самое никчемное, самое глупое, бессмысленное и неудачное!

– Ага. Говорите это так, словно сами считаете иначе…

– Никто не хочет быть неудачником.

– Почему? Я хочу. Я им и являюсь!

– Всегда хотел стать офисной крысой, дайте мне миску и горстку риса…19

– Закройте, кто-нибудь, ему рот!

– Да ладно…

– Скоро все ёбнется, не успеешь опомниться!20

– Ну в самом деле!

– Все, все, молчу!

Мы смеемся и пьем свое пиво. Курим свои сигареты. Не думаем ни о чем. Если уж мы – самое дурацкое поколение из всех возможных, то зачем вообще думать, грузить себя всеми этими экзистенциальными штуками, сходить с ума и лезть в петлю? Пусть будет вечная пятница, алкоголь и наползающее тотальное безумие!

Колонки в недрах зала взрываются боевиком Green Day – «Murder City». Город убийц. Страна убийц. Это про нас. Мы все – убийцы собственных надежд и иллюзий. Нас не ждет ничего хорошего – и к черту.

– Давай еще пива!

– Конечно!

– Куда уж без него…

– Смотри, за соседним столиком какой кипеж пошел.

– Во, гуляет офисный планктон!

Кружка за кружкой мы опрокидываем в себя эту пятницу, глоток за глотком отрываясь от нелепой реальности, где мы, бывшие бунтари и революционеры, обречены стать послушными винтиками системы, сникнуть, скурвиться и кончиться навсегда. Нет, так просто мы не сдадимся!

Кружение лиц и силуэтов, безумный, языческий танец. Музыка и гул голосов. Вспышки света и спирали теней.

– Ребята, я вас всех люблю!

– Этому больше не наливать!

– Ну в самом деле…

– От любви до ненависти один шаг.

– Ага, вот теперь я вас ненавижу. Гребаные неудачники!

Мы смеемся.

– На себя посмотри!

– А я вообще неудачник в квадрате. Ноль без палочки.

– Мы все такие!..

Из полумрака бара мы вырываемся на морозный простор улицы. Куда-то несемся, что-то кричим, поем. Кажется, «Короля и Шута». Музыку нашего детства.

Потом оказываемся на набережной Невы, у заиндевелых гранитных глыб. Андрей стреляет у меня сигарету, хоть обычно и не курит. Видимо, дошел до нужной кондиции.

Курим, кричим, смотрим на воду. По темной глади плывут серые льдины. Сюрреалистическими бликами играют отражения рекламных вывесок. Тошнотворная карусель безумного мира.

– Скажи мне, куда приводят?.. – спрашивает меня пьяный Артем. Он тянет слова, делает большие многозначительные паузы.

– Мечты? – пытаюсь уточнить я.

– Нет…

Артем взмахивает руками, пытаясь что-то изобразить, получается так, будто он хочет объять весь мир.

– Наши иллюзии…

– Не знаю.

Честно, я не знаю. Я прошел путь от любознательного романтика до конченого циника. Я думал перевернуть мир, а теперь он переворачивает мое нутро каждое утро понедельника. Наша дорога – в никуда.

– Знаешь, я ведь раньше мечтал о революции, верил в нее, думал, что смогу все изменить. А потом понял, что революция никому на хрен не нужна…

– Не ты один прошел этой дорогой обломов и разочарований.

Но Артем не слушает меня.

– А потом в армии… думал, что защищаю страну, отдаю долг. А оказалось, просто занимаюсь никому не нужной фигней, изо дня в день делаю чью-то грязную работу. За мной даже автомата не было закреплено, прикинь…

– Прогнило что-то в королевстве Датском.

– Да все прогнило, все. А в первую очередь – мы сами. Стали стадом баранов, которых загнали в офисы. Ради чего мы теперь живем?

– Ты сам все прекрасно знаешь.

Да, Артем знает. И понимает, что сам сделал свой выбор. И этот выбор еще не самый худший. Вариантов на самом деле немного.

– Эй, парни, бросьте вы эту пьяную рефлексию, – вклинивается Андрей, – смотрите, какая ночь хорошая!

Ночь и вправду хороша. Морозно, на черном небе крупные звезды. На льдинах темные птицы. Город застыл тусклым отражением в холодной речной воде. Он и есть только отражение, слепок, чужая тень.

– А помните, такая песня была популярна лет десять назад… как там? – Андрей морщит лоб. – С юга дуют молодые ветра…

– А-а-а! Да! Мы ее в школе пели!

– Что там за слова?

Вместе пытаемся вспомнить слова.

С юга дуют молодые ветра.

Срывая в клочья облака,

Не забыли, шлют издалека,

С дома, мама и не последняя любовь…

Вдоль реки и впрямь тянет ветер, но не южный, а холодный северо-восточный, и все же. Мы, срывая глотки, кричим в пустоту слова старой песни. Наша молодость пока с нами, здесь, в этой ночи.

И пусть она длится вечно.

Примечания

1

Nirvana – «Where did you sleep last night?»

2

Организация, запрещённая на территории России.

3

Строки из песни «Космонавт» проекта RadioTrance.

4

Немецкий арбитр Маркус Мерк по основной профессии – зубной врач.

5

Строки из песни «Терминатор» группы «Ленинград».

6

Имеется в виду теракт, произошедший на рок-фестивале «Крылья» 5 июля 2003 года.

7

Александр Непомнящий «Взыскание погибших».

8

Тимур Качарава – музыкант и антифашистский активист, лидер хардкор-группы Sandinista!, убит неонацистами в Санкт-Петербурге 13 ноября 2005 года.

9

Название альбома альтернативной метал-группы Hostile Breed.

10

Солистка английской трип-хоп группы Portishead.